<< Главная страница

Екатерина Садур. Мальчик со спичками



Мы не знали, что мы злые, и если бы нам сказали об этом, ни одна бы из нас не засмеялась, согласившись: "Да, я злая. Ну и что?" Наоборот, мы бы стали горячо доказывать: "Я добрая, потому что..." - и не смогли бы сказать почему.
Мы ненавидели мальчиков. Старших мы безумно боялись: они догоняли нас в два прыжка и били до синяков. Младших мы истязали: они были слабее нас и не могли с нами справиться.
Самого опасного из них, десятилетнего Романа, мы мечтали поймать и отхлестать крапивой.
- Мы будем пороть его до тех пор, пока он не заплачет, - сказала Наташка Глыбина. У нее было кукольное личико с про-
нзительными глазами и ровные молочные зубы.
- Мы не сможем его догнать, - возразила я. - Он слишком быстро бегает.
- А никто и не побежит за ним, - ответила Наташка. - Мы его заманим. Ты скажешь, что тебе купили новую машинку, у которой от-крываются дверцы. Он тут же попросит показать, и ты поведешь его к нам. А мы будем ждать его с пучками крапивы. Поняла?
- Поняла, - усмехнулась я. - Только крапиву нужно рвать в перчатках, иначе она обожжет нам пальцы.
- Хороший план, - согласились мы и забыли про Ромку.
- У нас за домом умер крысенок, - сказала Наташка. - Я видела сегодня утром, как он лежал под кустом.
- Надо похоронить, - ответила я. - Пойдем, сделаем ему могилку.
Мы пошли за дом. По дороге Наташка терла кулаком свои пронзительные глаза, но слезы все равно сбегали по лицу и непо-
движными каплями зависали на подбородке.
- Не могу, когда животные умирают!
Я промолчала.
Навстречу нам из подъезда вышла маленькая Таня Афонасик. Она вынесла книжку "Мойдодыр".
- Куда вы? - спросила Таня.
Мы остановились и посмотрели на нее.
- За домом умер крысенок, - сказала я. - Мы хотим его похоронить.
- Можно с вами? - попросилась маленькая Таня и протянула нам книжку "Мойдодыр". Мы пролистали цветные картинки и по складам про-читали несколько строк.
- Хорошая книжка, - сказала я.
- Хотите порвать? - спросила Таня.
- Можно, - согласились мы.
Мы торопливо вырвали несколько листов и бросили книжку в кусты. Разноцветные клочки повисли на ветках. Подул ветер и перелистал уцелевшие страницы.
Мы свернули в палисад за домом Наташки, и она повела нас между ровными рядами берез. Мы были маленького роста, и листочки с самых нижних веток и самая высокая трава распускались на уровне наших глаз. Я четко видела царапины на стене. Это я провела их кирпичом специально для Тани Афонасик, когда мы играли в прятки с большими детьми. По этим царапинам она должна была добежать до меня. Я специально чертила низко, чтобы она увидела их, опустив глаза. А высокие дети так ничего и на заметили, царапины были на уровне их локтей.
- Вот здесь, - показала Наташка и уперлась пальцем в глубо-кий крест, вырезанный стеклом на стволе. Толстые корни дерева выступили из земли, и между ними образовалась ложбинка. В ложбинке лежал крысенок, до глаз прикрытый лопухом.
- Я сделала ему одеяльце на время, - объяснила нам Наташка.
- Похороним его прямо здесь, - предложила маленькая Таня и прутиком отодвинула лопух. - Будем знать, что его могилка у помеченной березы.
Мы подняли глаза: ствол березы бесконечно тянулся вверх, и в гладкое небо светлой изнанкой вниз были впечатаны листья. Подул ветер, листья перевернулись, показав темную поверхность.
- Уж лучше под кустиком бузины, - попросила я.
Куст бузины был низким, но разросся вширь, и верхние ветки сплелись в свод. Сложив ладони лодочкой, маленькая Таня Афонасик держала крысенка. Она доходила мне до плеча. У нее были плавные локотки и плавные коленки. Казалось, что ее руки могут сгибаться на только в локтях, но и посередине, между локтем и запястьем, а ножки с легкостью прогибаются под коленками.
- Лопни мои глаза, - сказала Таня Афонасик, - но у него бьется сердце.
- И я тоже видела, - сказала Наташка Глыбина, - он пошевелил лапкой.
- Похороны придется отложить, - сказала я.
И вдруг красные ягоды бузины вздрогнули, качнули головками на тоненьких шейках, и куст с треском раздвинулся. Мы увидели улыбающееся личико с клочковатой челкой до глаз. На щеке краснела царапина от ветки.
- Что вы делаете? - спросило личико. К синим лямкам с круглыми пуговицами были пристегнуты штаны.
Наташка Глыбина пронзительно взглянула на нас, и мы обменялись долгим взглядом: мальчишка!
Он был младше меня на год или на два и старше Тани. В руках он держал порванную книжку "Мойдодыр".
- Что вы делаете? - снова спросил он, но уже не так приветливо.
- Играем, - ответила маленькая Таня и сломала ветку.
- Во что? - и он испуганно перевел глаза на Наташку. Наташка молча улыбнулась и зашла ему за спину.
- А этого мы еще не знаем, - сказала Таня, очищая ветку так, чтобы получился кнут. - Ты зачем взял нашу книжку?
- Она валялась под деревом, - ответил мальчик, отступая назад. Но за спиной стояла Наташка.
- Мы специально положили ее под дерево, - сказала я, и мы снова переглянулись. Его затылок доходил Наташке до подбородка, и она смотрела поверх его головы.
- Ты наступил мне на ногу, - сказала она, и мы засмеялись.
Мальчик засмеялся следом, подражая нашему смеху, и мы тут же замолчали. В наступившей тишине жалко оборвался его испуганный смешок.
- Какой ты веселый, - сказала я.
- А вот мы тебя накажем, - подхватила Таня и несколько раз взмахнула очищенной веткой. Мы молчали, чтобы он услышал, как ветка рассекает воздух.
- А как тебя зовут? - робко повернулся он к Наташке, готовясь заплакать.
- А это не твое дело, - улыбнулась Наташка и показала ему гладкие зубы.
- Я отдам вам книжку, - взмолился он и протянул Тане порванные листы.
- Мне не нужна порванная книжка, - ответила Таня и снова взмахнула прутиком, в этот раз почти у самой его руки.
- А как зовут тебя? - повернулся он ко мне, и его губы запрыга-ли вверх-вниз, сдерживая рыдание. И над его головой - два прис-тальных глаза Наташки с расширенными зрачками. В зрачках отразились листики. - Как... - снова начал он и не смог выговорить до конца.
Он развел руки в стороны, как будто собирался кого-то обнять, но обнять ему было некого, и он в растерянности смотрел на нас.
- Катя, - вдруг сказала я. - Меня зовут Катя.
Тогда он шагнул мне навстречу, обвил меня руками, как поймал, и заплакал. Он уткнулся лицом в мой воротник, и мне стало тепло.
Наташка с Таней переглянулись и презрительно посмотрели на меня. Я опустила глаза. Таня положила ему на плечо свою круглую ручку и легко ударила его веткой.
- Меня зовут Митя, - умоляюще прошептал он и поднял на меня глаза. И я уже хотела его оттолкнуть, чтобы показать, что я снова с ними, как вдруг Наташка сказала:
- Отпустите его...
Таня сняла руку с его плеча и отбросила прутик.

На следующее утро я сидела на нижней перекладине турника и руками держалась за верхнюю перекладину. На соседнем турнике сушил-ся ковер и панталоны до колен с тугими резинками. Митя с мамой шли через двор. Он держал ее за руку.
- Это Катя, - восхищенно сказал он маме. Его мама посмотрела на меня и кивнула. Я разжала руки, откинулась назад и вниз головой повисла на турнике.
Вечером вышли Таня с Наташкой. Они крутили скакалку, а я прыгала. Сначала они крутили медленно, а потом все быстрее и быстрее, и я едва успевала через нее перепрыгивать.
- Часы пробили ровно четыре, - сказали они хором, и хором ста-ли считать: и раз, два, три... - но не досчитали до конца. К нам подошел Митя. Одет он был так же, как и вчера, в синие штаны на широких лямках, скрещенных за спиной. Его клочковатая челка была ровно причесана. В руке он держал цветок. Желтый тюльпан.
- Это тебе, Катя, - сказал он, подавая мне цветок, но потом смутился и добавил: - От моей мамы.
И я уже протянула руку к цветку, как вдруг почувствовала неподвижные насмешливые взгляды маленькой Тани и Наташки Глыбиной. Они улыбнулись друг другу, раз и навсегда отвергая меня. Мне стало стыдно того, что он ровно причесан.
- Спасибо, - ответила я, - но мне не надо цветов.
Мысленно я сказала "твоих цветов", чтобы до конца остаться верной Тане и Наташке, но вслух произнести побоялась.
Девочки засмеялись, и Таня сказала:
- Давай лучше я возьму...
Митя внимательно посмотрел на меня, словно хотел запомнить, и протянул ей тюльпан, а потом весь вечер безмятежно прыгал с нами в скакалку.

Несколько дней он не приходил.
- Они сделали брызгалки на Ивана Купала, - сказала Наташка под конец недели. - Они ехали на велосипеде, поэтому я не смогла от них убежать. Они облили меня с ног до головы. Вымочили все платье!
- Кто? - спросила я.
- Ромка и его братья.
- Негодяи, - страстно сказала маленькая Таня, и мы пошли играть в прятки.
Я водила. Я повернулась к стене и начала считать.
- Мы им отомстим, - прошептала Таня Наташке, когда они побежали прятаться. Но что ответила Наташка, я уже не услышала.
- Десять! - выкрикнула я. - Я иду искать! Кто не спрятался, я не виновата...
Я обернулась: пустой двор, и только ветки кустов раскачиваются и дрожат, потому что Таня с Наташкой задели их на бегу. И вдруг я увидела, как Митя едет на багажнике велосипеда. Его вез какой-то недоступно взрослый мальчик лет двенадцати, с коричневыми кругами возле глаз. Он медленно крутил педали велосипеда и смотрел по сторонам. Они ехали молча.
- Тормози, - неожиданно попросил Митька, кривясь от злобы. - Вот она!
Подросток притормозил.
- Катя! - крикнул он мне. - Сейчас ты вспыхнешь у меня ракетой! - и бросил мне на платье горящую спичку.

13 - 16 июля 1996 г. Берлин.

Екатерина Садур. Мальчик со спичками


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация